Gen Terra

На генном уровне

В московском технопарке «Калибр» работает единственная в России компания, которая производит реагенты для молекулярной биологии в промышленных масштабах. О ДНК, секвенировании генома и планах покорения международного рынка – в интервью директора компании Gen Terra Владимира Сурвило Инвестиционному порталу Москвы (www.investmoscow.ru).

– Владимир, специфика вашей компании сложна для понимания обывателей. Расскажите подробнее о том, чем вы занимаетесь?

–  Мы занимаемся реагентами для молекулярной биологии. В настоящее время молекулярная биология переживает в мире взрывной рост. Еще лет 30 назад был такой проект – «Геном человека», он занимал десятилетия исследований и требовал миллиарды долларов вложений. Секвенирование всего генома человека делали, наверное, лет 20. Сейчас геном любого человека может быть отсеквенирован буквально в течение дня, и это доступно по стоимости – порядка нескольких тысяч долларов. Вот так быстро развиваются технологии.

– Что значит «отсеквенировать геном»?

– Каждое живое существо содержит ДНК. В ней зашифрована вся информация о нашем внешнем облике, о внутреннем строении. ДНК – это маленькие молекулы, сшитые в огромную длинную нить, которая составляет десятки миллионов километров. Она свёрнута особым образом в клетке, мы можем сейчас секвенировать, то есть прочитать эту последовательность. Мы можем чётко узнать, где и какая молекула в этой нити находится. Зная последовательности, мы можем понять, за что отвечает участок ДНК, какие она белки программирует, как она программирует наш внешний облик, внутреннее строение. Соответственно, мы можем на это влиять. Сейчас появляются лекарства, которые влияют непосредственно на геном и дают возможность лечить редкие генетические заболевания. Есть механизмы редактирования генома, то есть теоретически мы можем создавать мутантов. На сегодняшний день уже делают искусственные организмы: синтезируют геном заново и встраивают в живые клетки – получается полностью искусственный организм, созданный человеком, без природного вмешательства.

Вот эти технологии сейчас очень активно развиваются. Например, в научной прессе мы можем прочитать, что человек содержит 9% ДНК неандертальца – это возможно благодаря секвенированию. Секвенируют кости неандертальца, секвенируют современного человека и находят участки ДНК, которые были у неандертальцев. Вся картина происхождения человека построена на основании анализа ДНК.

А в медицине благодаря секвенированию мы можем диагностировать самые различные заболевания: например, очень продвинулась вперед онкология. Мы уже начинаем понимать, какие опухоли к какому лекарству чувствительны. Есть персонализированное лечение: берут больного человека, его опухоль секвенируют и узнают, каким именно лекарством она лечится. У человека появляется шанс на жизнь, потому что раньше лечение было возможно только практическим путем: давали какое-то новое лекарство и по результатам констатировали, что болезнь им не лечится. Пренатальная диагностика, стопроцентное установление отцовства – всё это сейчас возможно с помощью молекулярной диагностики.

Она применяется и в криминалистике. Если есть хоть какой-то малейший биологический след преступника, то устанавливают на 100% – виновен он или не он. Например, есть подозреваемый и есть окурок с места преступления, тогда по мельчайшим клеткам кожи, которые остались на окурке, точно можно сказать – его окурок или нет. Таких примеров масса. Они фактически меняют всю нашу жизнь, а мы этого даже не замечаем.

– А что делает непосредственно ваша компания?

– Мы делаем искусственную ДНК. Для того, чтобы такие анализы проводить, не получится что-то посмотреть, как, например, в микроскопе. Анализируется ДНК с помощью химических процессов, специальных ферментов, секвенирования. В начале этих исследований используют синтетические фрагменты. Например, мы знаем, что именно мы ищем – мы это делаем синтетически и потом начинаем сравнивать наш исследуемый образец с синтетическим фрагментом. Если они совпадают, значит, это то, что мы ищем. Такова методология самого ДНК-исследования: изначально мы должны иметь синтетические фрагменты ДНК – так называемые олигонуклеотиды. И мы производим их в промышленных масштабах.

В России есть несколько компаний, которые занимаются синтезом олигонуклеотидов для научных исследований. Они их делают для науки в совсем небольших количествах. А мы производим их граммовыми количествами (грамм – это очень много для таких сложных молекул), потом они используются для различных медицинских целей массового применения – например, для создания наборов для диагностики. То есть мы делаем как бы сырье для медицинской диагностики. В России мы единственная компания такого уровня. В мире эти технологии очень развиты. На основе искусственных ДНК, по-моему, в 2012 году уже появилось первое лекарство в виде молекул ДНК.

– Как давно ваша компания этим занимается?

– Мы были организованы в конце 2014 года. А непосредственно к работе приступили в конце 2015 года: год у нас ушел на запуск производства.  

– По каким критериям вы выбрали именно технопарк «Калибр» в качестве места для дислокации производства?

– Изначально мы располагались в научном институте, но такие институты не подходят под специфику нашей компании. На самом деле, очень сложно найти в Москве место для производства. Есть различные цеха, но у нас ряд условий, которые сразу ограничивают выбор: нам нужна вода, потому что у нас химическое производство, нужна вытяжная система с вентиляционной установкой на крыше. Кроме того, мы работаем со взрывоопасными веществами – химическими растворителями. Поэтому мы можем располагаться только на первом этаже, над нами должна быть крыша, чтобы никто не пострадал, если что-то взорвется. Нам нужен отдельный склад, грузовой лифт и подъезд – у нас постоянно есть какие-то грузы.

Эти критерии резко сужали количество помещений, которые нам подходят. Такое помещение нашлось в «Калибре»: тут нам удалось организовать производство в полной мере. Еще нам очень понравилось то, что это технопарк: здесь постоянно проходят какие-то встречи, мероприятия, бизнес-завтраки, нам предлагают выставки для участия. Всегда приятно, что тобой занимаются, а не просто берут плату за аренду. У нас большие планы на международное развитие – ожидаем, что технопарк и в этом нам поможет.

– За то время, что вы здесь находитесь, видите, как технопарк развивается, что-то улучшается?

– Да, конечно. Если раньше технопарк был ориентирован только на какие-то электронные производства, «неживые» технологии, то сейчас появились арендаторы с «живыми», медицинскими технологиями. Видно, что технопарк нащупал какую-то новую область, про которую раньше не знал, и сейчас ее тоже развивает.

– Какую помощь оказывает вам технопарк и Правительство Москвы, как резиденту?

– В Европе есть такое понятие, как СЕО-марка: маркируется продукция, которая выпускается на производстве, где реализованы определенные стандарты контроля качества. Без такой марки продавать на европейском рынке вообще бессмысленно. Мы планируем получить такую марку на один из наших продуктов, а Правительство Москвы компенсирует наши затраты на получение. Ожидаем от технопарка какой-то консультативной помощи в этом вопросе. Это нам поможет выйти на зарубежный рынок.

Планируем с технопарком ехать на MEDICA – крупнейшую выставку медицинских технологий, которая проходит в Дюссельдорфе. Правительство Москвы с помощью технопарка будет подавать туда заявку и компенсирует нам участие в мероприятии.

– Сейчас вы осуществляете поставки по всей России или только внутри Москвы? Кто ваши заказчики, как планируете развиваться?

– У нас поставки внутри России и внутри Белоруссии. Когда получим СЕО-марку, то сначала найдем европейских партнеров, а через них – американских. Американский рынок в этом плане огромный – буквально страна-лаборатория.

С Азией очень трудно работать: совсем другой менталитет у людей, там необъятный китайский рынок. Кроме того, азиатский рынок – производный от европейского и американского: там есть высокотехнологические компании, но это либо западные технологии, либо западное оборудование. Таким образом, европейский и американский рынки первичны.


Источник: Городское агентство управления инвестициями

Читайте также